Три солнца, мастера меча и стёб над Колобком

Лингвист и преподаватель нанайского языка в селе Дада Василий Харитонов рассказывает, какими бывают сюжеты в устном творчестве нанайцев, и советует книги, с которых лучше всего начать знакомство с этим головокружительным разнообразием.

В нанайском фольклоре выделяют несколько жанров, аналоги которым сложно подобрать в русскоязычных терминах:

Ниӈмаᵸ (по-русски обычно пишут «нингман», но на самом деле произносится скорее как «нинма») — условно сказки. Они бывают про героев и злодеев, про волшебство, животных и даже на более социальные темы, например, как пожилые люди справляются с бедностью и немощью. Ниӈмаᵸ рассказывают нараспев, с использованием специальных слов, и иногда посреди сюжета в них, как музыкальные клипы в индийском кино, по-нанайски начинают припевать важную для повествования песню.

Тэ̄луӈгу (тэлунгу) — легенды, которые рассказывают простым голосом. В них нередко есть какая-то привязка к реальности, хотя речь может идти о седой древности. В таком случае тэлунгу оказываются ближе к мифам.

Нередко нанайцы брали за основу сюжета сказку другого соседнего народа и пересказывали её на свой лад — такой жанр называется сиохор (по-русски сёхор).

Кроме того, в нанайском фольклоре есть шаманские камлания (яяᵸ), песни (дяриᵸ), загадки (на̄мбока̄ᵸ), скороговорки (модока̄ᵸ). А вот пословиц и поговорок у нанайцев сравнительно мало. В основном они имеют очень местный характер и известны в узком кругу — это скорее анекдоты про общих родственников.

Лингвист Валентин Аврорин, будучи студентом в Ленинграде, изучал в 1930-х маньчжурский язык, который в те времена был ещё важным на геополитической арене. Тогда же он начал работать со студентами-нанайцами. В будущем из них планировали сформировать национальную интеллигенцию, а заодно, пока нанайцы учились в университете, они помогали освоить свой язык ленинградским учёным и давали им пищу для научных изысканий.

Аврорин участвовал в решении практических вопросов: разрабатывал нанайскую письменность, редактировал книги на языке, неоднократно ездил в экспедиции на Дальний Восток, а кроме того — несколько лет создавал филологическую школу в Новосибирске. Там вместе с ним работали и нанайцы Сулунгу Оненко, собравший крупнейшие нанайские словари, и Николай Киле, которые в будущем соберёт ценнейший аудиоархив на нанайском языке.

Хотя многое вышло уже после смерти Аврорина, он и при жизни успел написать фундаментальные труды: «Грамматика письменного маньчжурского языка» (2000), «Грамматика орочского языка» (2001), а также «Материалы по нанайскому языку и фольклору» (1986).

В этом сборнике 1986 года есть занятный маньчжурский сиохор. В начале там рассказывается о крысе Сингэрэ и мышонке Пимэке. Они дружили, но крыса обманула друга и стащила общую часть добычи. Пимэке не испугался, устроил разборку и, конечно, получил. Израненный, плача, он предложил собрать всех зверей на суд.

Выступление каждого из героев в свою защиту — интересный текст редкого на нанайском языке судебного жанра. Но дальше сюжет в этом сиохоре развивается вообще практически как в фильмах Чжана Имоу: там и маньчжурские кумирни, и обучение фехтованию у девушки, и сражение с целым войском и другими мастерами меча.

Уже в наше время писатель Максим Бельды подготовил литературную адаптацию по русскоязычной версии этого сиохора и перевёл её на нанайский язык для книги Александры Агафоновой «Сказочный Амур» (долгое время считалось, что оригинал на нанайском был утерян, но потом его всё же нашли в сборнике Аврорина). Именно для этого варианта истории про Сингэрэ и Пимэке в 2024 году учителя и ученики школы в нанайском селе Дада записали аудиоверсию (послушать её можно вот тут). Там, как мне кажется, более смешным получилось описание жилья крысы и мышонка, делающее их похожими на людей. Из-за это сцена битвы воспринимается ещё забавнее.

Подобные переводы с русского языка на нанайский и в целом восприятие языка через призму русских адаптаций — обычное дело для современного нанайского общества. Самый яркий пример — сказка «Айога», которая широко известна, но не была зафиксирована в оригинале на нанайском. Спрос на этот сюжет для создания мультфильмов и других произведений породил предложение в виде переводов от лингвистов.

Один из первых нанайских учёных Николай Киле работал над описанием образных слов. Они похожи на русские звукоподражания «вжик», «тик-так», но в нанайском их гораздо больше, они живут по другим звуковым законам, чем остальной язык, и способны передавать не только идеи звука, но и цвета, света, формы и ментального состояния объекта.

В 1996-м Николай Киле издал в Новосибирске книгу «Нанайский фольклор: ниӈмаᵸ, тэ̄луӈгу, сиохор». В ней есть «классический» для Дальнего Востока тэ̄луӈгу про три солнца и как герой Мэргэ стреляет из лука по двум лишним. Аналоги этого сюжета есть и в китайском, и в удэгейском, и в эвенкийском фольклоре, но в нанайском две отличительные детали: три солнца хорошо «объясняют» оптическое явление гало (яркие свечения по сторонам от солнца в морозный день). А глагол для солнечного света «гарпайни» — совпадает со словом для стрельбы из лука. Правда, в сборнике эта игра слов никак не используется, но зато там как раз есть эти образные слова!

Ещё недавно обнаружилось, что Николай Киле оставил большой архив магнитных бобин с фольклорными записями, которые пролежали без дела больше 40 лет. Сейчас группа энтузиастов из дальневосточного лейбла «Дяриори» разбирает их и выкладывает как музыкальные альбомы, а мы с носительницей нанайского Татьяной Моложавой стараемся делать расшифровки этих записей и добавлять к ним примерные описания на русском. Уже публиковались первая часть и вторая, но работы там ещё много. На данный момент это самая богатая, качественная и разнообразная коллекция звучащей на нанайском речи. Отдельно в ней ценно, что записи были сделаны в 1970-1980-х годах — то есть ещё тогда, когда влияние русского языка на нанайский не было таким сильным, как сейчас.

Ещё одна исследовательница и музыковед Татьяна Булгакова приняла эстафету по изданию фольклора и выпустила несколько сборников, самый удобный из которых, «Нанайские сказки», вышел в 2012 году в Германии. Удобный он потом, что сразу на развороте слева расположен нанайский текст, а справа — русский, и предложения пронумерованы. Там есть те же «Три солнца», «Как появилась земля», забавные сказки для детей про мячик, про битву лягушек и щенков во время наводнения. Но особенно яркий сюжет — про Мэргэ, которого внутренний голос отправил в странствие.

В этой истории участвуют две категории мистических существ: амба (обычно наружный и априори злой дух) и сэвэᵸ (как правило, домашний вредящий дух, которого можно «поместить» в деревянную фигурку, шаманы использовали его в качестве «зомбированного» помощника). В какой-то момент сэвэны помогают Мэргэ спастись от амба. Более того, под конец выяснится, что амба лишь играл злую роль ради добрых намерений. В общем, в истории хватает сюжетных твистов в духе О. Генри.

Несколько сказок с типичными нанайскими сюжетами издала Мария Каплан в сборнике «Нанайские сказки» (1950): про загнанного в озёрко карася, про хитрую лису, про самое сильное существо (человека), про бедных сироток и старушек, про сильную девушку…

Последняя сказка начинается с привычного мифа о трёх солнцах, но вдруг в ней проявляется советская идеология. Последнее оставшееся солнце несёт Ленин, а когда злодеи убивают его, светило подхватывает Сталин. Сама сказка названа «Солнце народа».

Надо сказать, что репрессии 1930-1940-х коснулись нанайцев меньше в сравнении с соседними народами. Нанаеведы, хотя и находились в контексте гонений против этнографов, не попали под общие чистки — видимо, были осторожны и последовательны, как, например, Мария Каплан. Самый известный случай — арест и казнь первого председателя Нанайского района Богдана Ходжера, который, возможно, произошёл при участии «этнографа-чекиста» Альберта Липского.

Целый тренд на ностальгию по старым нанайским сказкам в литературе открыл писатель Андрей Пассар книгой «Сказки моего детства» (2002). Эти издания продолжают выходить с 00-х и до сих пор.

У Андрея Пассара в сиохоре «Тасима» («Лепёшка») разворачивается сюжет наподобие Колобка. Рассказчик будто хохмит, когда заяц и другие животные спрашивают Лепёшку: «А ты случайно не русский Колобок?». «Нет, я Тасима», — отвечает герой и поёт песенку. Потом Лепёшка загадывает загадку и тех, кто её не отгадывает, забирает в плен к деду с бабкой. Но те убеждают всех устроить праздник — День рождения Лепёшки, и пленённые животные радостно сбегают в лес за подарками.

В нанайском языке несколько заметно отличающихся друг от друга диалектных зон. Одна из них связана с рекой Горин (Гэриᵸ) и селом Кондон. В языке, фольклоре, самосознании местных нанайцев из этих мест сильно проявляются эвенкийские и негидальские черты. В 1930-х там работала известная общественная деятельница Александра Путинцева и записала немало устного фольклора. Её тетради с рукописями сохранила внучка, и она же инициировала работу над ними. В итоге группа исследователей и носителей нанайского языка разобрали тексты и сейчас они ждут публикации.

Но ознакомиться с фольклором гэринских нанайцев можно уже сейчас в книгах Екатерины Самар «Хэрэ мони» (2021 г.) и Любви Самар «Легенды и сказки нашего детства» (2022 г.).

В книге Любови есть одна «страшилка» про существо с головой-молотком, руками-клещами и ногами-шампурами, которое уговаривает девушку на такое интимное занятие как поискать вшей, а затем… не буду спойлерить. Этот сюжет известен и в других вариантах как «Скрипучая старушка» или «Как появились комары». Один из них можно послушать в аудиоверсии. Но в версии Любови Самар несколько особенностей: например, существо заставляет жертв обнаружить себя, скребя по посуде (видимо, как ногтём по стеклу), а ещё у него есть сестра — как говорится в примечании, молодая жестокая девушка.

Ещё диалектное богатство в нанайском фольклоре зафиксировано у Лидии Сем. Она с мужем Юрием училась в Ленинграде, там поженились и отправились на Дальний Восток. Лидия изучала нанайский язык, он — культуру. Оба в основном в Приморье, поэтому их исследование бикинского нанайского зафиксировали то, чего сегодня уже нет: живущие в этом районе нанайцы сегодня могут вспомнить лишь отдельные слова на родном языке. Среди текстов Лидии есть известная песня «Про ягоды». В ней мужчина флиртует, пытается навязаться к девушкам и поехать с ними за ягодами, но они его отшивают.

Книга
Книга
Книга
Книга